< Все воспоминания

Горина (Шаманова) Вера Петровна

Заставка для - Горина (Шаманова) Вера Петровна

ам такие бои были, ужас. Там были каменные дома, из красного кирпича, а так делали, что все сносили, а нижние этажи оставались. Солдаты ходили когда, там было столько в подвале напрятано. Там такие улицы хорошие, сколько не бомбили, а такие дороги такие, все плитками большими. Так все хорошо сделано. Где-то было повреждено, а так — дороги все были хорошие. Очень хорошо, дома большие каменные, 5 этажные. Жила я на улице Шикина, где был госпиталь, мы занимали 2 здания, были больные, а на другую сторону кухня.

Никто из нас не вечен. И ветеранов с каждым годом становится меньше и меньше. Помогите  нам  СОХРАНИТЬ  истории   жизни  и донести их детям.

Помочь можно здесь.

Война началась  — 14 лет мне было. Мы были все вместе — мама, брат, сестра и я. Я была старшая, я с 1927 года рождения, брат, Александр, с 1928 года и сестра с 1929 года, Пашурина, знаете, может быть. Война началась, папа у  нас уже умер, в 1934 году.

А мамины родители жили в Подрябиньи , и вот там, мама сказала, бабушка жила, и рядом с нашей бабушкой жила еще одна бабушка. У нее дочь погибла в Финскую войну, она была медсестрой. И бабушка жила одна, ей было 80 лет. Она маме говорит маме: «Ольга, приходите сюда жить, за мной поухаживаете, и дом тебе останется». Вот мы туда так и перешли. Я ходила в школу в Потанино,  в первый класс, а потом сюда переехали. А они были в Шарново, а потом переехали к бабушке в Подрябинье.

Как началась война? День такой был хороший, мы все играли в лапту, в игры. В разбойники, в футбол играли, все играли. А теперь нет ничего у ребят. И выходит Сидорова Дуся — она была председатель колхоза. Вышла, и говорит: война началась. А мы же днем играли, как раз была Пасха, такой праздник. Все так плакали.

Зиму мы остались жить одни, вот, 1941-й год, мама устроилась работать поваром в госпиталь. А мы сидели дома, за печкой, играли в карты. Валька Амбросимов к нам ходил. Это первую зиму. Раньше были такие тазы — как сейчас в бане моются, так мама работала, корок наскоблит, а мы сидим, дожидаемся, когда мама принесет. И гречневой кашей кормили. А я в госпиталь ходила, и меня потом взяли на работу, я была маленькая, худенькая, взяли меня помогать кормить врачей, в столовую. Потом Сашку взяли. Надо уезжать. Мы поехали в Кулаково, мы окопы там строили, все сделали, и нас обратно в Дусево. Там мы были всю зиму. Там есть такой ручей, сейчас конечно уже заросло. Там жили, в Дусеве, ну туда еще больные не поступали. А когда мы переехали в Кресты, вот там уже были больные. Когда мы переехали на Дальний Восток, в действующую  54 армию, а потом оттуда переехала. Когда война закончилась, мы не дошли до Берлина 16 км. Больных- то когда привезут, обмоют, и потом в тыл отправляли. Это был передвижной госпиталь. Было несколько таких госпиталей :1774 был госпиталь, на кольцевой был 2030,  4-й дом,  6 -й дом, а в пятом доме был ПЭК 104 , там документы делали. Это точно. На берегу была школа младших лейтенантов, где сейчас школа слабослышащих. Там  обучали, чтобы стать офицерами.

Вера Петровна в центре, справа брат Александр
Вера Петровна в центре, справа брат Александр

Мы всей семьей работали  в госпитале. Мама, и брат, и сестра, и я. А потом брата к себе взял майор, а потом и сестру взяли. Она работала санитаркой во втором отдаление. Мы с Крестов переехали в Сланцы, со Сланцев  — в Таллин, а затем поехали в Люксембург, там у нас закончилась война.  Когда война закончилась, мы думали — сейчас поедем домой. Нас привезли в вагонах в Москву, домой, Ленинградский вокзал. А нас — в вагоны и на Дальний Восток. И там стали уже военнообязанные. Началась война и я   7- й не закончила класс.

Ну вот, так я ходила по больным , сколько раз приду, сколько раз попадало на кашу, одна была перловка , да сколько можно, за что мы воевали. А один больной до сих пор стоит у меня в глазах , у него не было двух рук и одной ноги не было, он был с 1926 года рождения. Ой, одни слезы.

А сколько умирали. Идешь, как раз была блокада. Положены — один на другого.  И я вот пошла когда работать, и как заходишь, была сразу сделана операционная, ногу ампутировали. Мне: «Держи, доча!», а я так и упала с ногой. И меня не брали в отдаление. Я на кухне и работала. Так с мамой и была, а потом ее отправили домой- заболели ноги, и уехали из Таллина. Все домой уехали, а мне уже  было 16 лет. Я дальше поехала с госпиталем, на поездах. Бывает,  едешь, ой, сколько покойников лежит убранных, ой, много было. Не приведи господи это видеть.

Больных то хорошо кормили, когда мы были в госпитале в Таллине,  в 1944. Там раньше была больница, и там была, все на кухне были такие котлы. Мы жили на  втором этаже, где по пять человек, где по  4. Дальше было отдаление подальше, и мы там жили. Ольга вот, мама, я,  сестра, вот мы жили в одной комнате. Потом мама уехала, ее домой отправили. А мы поехали в Кенисберг, а там были нары, и залезаешь, кому: «Подвинься, я с тобой лягу».

Там такие бои были, ужас. Там были каменные дома, из красного кирпича, а так делали, что все сносили, а нижние этажи оставались. Солдаты ходили когда, там было столько в подвале напрятано. Там такие улицы хорошие, сколько не бомбили, а такие дороги такие, все плитками большими. Так все хорошо сделано. Где-то было повреждено,  а так  — дороги все были хорошие. Очень хорошо, дома большие каменные,  5 этажные. Жила я на улице Шикина, где был госпиталь, мы занимали  2 здания, были больные, а на другую сторону кухня.

Там мы были, как война когда закончилась, до 1945 года. Помню, солнышко такое было, когда сказали, что война закончилась, все выскочили, а в больнице все плачут.

В центре Вера Петровна Горина
В центре Вера Петровна Горина

Госпиталь. Номер  1789 .Он причислялся Волховскому к фронту, а потом к Ленинградскому. Это  54 я армия Волховского фронта, почта 57854.

Даже когда уехали на Дальний Восток, у нас так и числился госпиталь, и так же писали письма на ту же полевую почту. В 18 лет я была на Дальнем Востоке. Там у нас не было больных, госпиталь развернули на одну палату. Только были японцы раненые, наших не было раненых. А война там была 3 месяца. И вот получается, с 1942 года я в госпитале работала.  С 6 февраля 1942 года. У меня приказа не было, потом  1943 й год, меня уже зачислили. Я сначала не получала деньги, а потом меня оформили.

Когда у нас закончилась, 9 августа 1945 года, по  3 сентября мы ходили в составе действующей армии. В ноябре мы ехали в дороге.Тут уже работали все, а мы только ехали. Новый год встретили, а 6 января я уже на работу строилась. Стала токарем, не куда было идти. А потом перешла на канатку, и работала на канатке 39 лет. Подавали торф, уголь. А теперь все разобрали.

Мне пришлось уйти, я, может быть, и работала. У сына умерла жена, 20 лет, а был у нас Вовка, с ним надо сидеть, ему годик, а  потом ему в школу, а мне куда идти? Люда работает, в школу надо проводить, со школы встретить, и мне пришлось уйти. Стою в магазине, с кассиршей говорю — куда бы мне идти, а меня знали, и говорят: Вера, приходи к нам. И я пошла уборщицей, 5, 7 общежития, там жили. А потом в баню перешла,  13 лет там отработала.

Мы надеемся, что Вам понравился рассказ. Помогите нам узнать больше и рассказать Вам. Это можно сделать здесь.

Фото

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю