< Все воспоминания

Архипова Прасковья Варфоломеевна

Заставка для - Архипова Прасковья Варфоломеевна

А ночью поднимали по тревоге постоянно. Один разведчик, три парня было, и я. Разведчик один в блокаду погиб, молодой парень..Особенно бомбили в 1943 году, перед прорывом блокады. Как тревога закончится, поспать можно было. Ложились, не обувались, не раздевались.

Никто из нас не вечен. И ветеранов с каждым годом становится меньше и меньше. Помогите  нам  СОХРАНИТЬ  истории   жизни  и донести их детям.

Помочь можно здесь.

Я  — Прасковья Варфоломеевна, 1923 года рождения.   До войны  я  жила в деревне Муравьево.

 Закончила семилетку, уехала в Ленинград и работала там в детском саду № 113 . Я в садик почему поступила, меня зачислили. Сделали группу обучения на воспитателей садов. А я после семилетки и думаю:  «Пойду на воспитателя учиться». Вот я в садик и поступила, а война-то началась. И на воспитателей учить не стали.

 Как война началась, я была в Ленинграде. Я и во время блокады работала в садике. Но зимой 1941 года особенно было голодно и холодно. Вот ноги-то застужены. В садике кормили детей. Только мало. Родители работали, а детей водили. И военных было много. Отражали ведь немца-то. Сколько пережито, и сказать нельзя, Все больше стали эвакуировать детей Я помню: на  работу шла рано утром, а это было в войну,  а за мной мужчина, слышу шаги и раз — топором.

На меня напал  мужик, топором по голове ударил, рана была небольшая, но кровь была. Пришла в садик, и больше я в садике не стала работать. Я поправилась,  и сама уехала. Я долго  не могла работать с этой раной. Самый тяжелый период я находилась в Ленинграде. Это 1941-1942 годы..

И уехала сюда,   в Новгородскую область, домой. После этого случая. Приехала я опять в Пестово, на родину. Пришла повестка с сельсовета, чтобы я явилась в военкомат. А там,  в военкомате,  комиссия, там и врачи, и кого призвали, . 500 девок из района Пестовского, Погрузили  в товарные вагоны и повезли. Ну, где была дорога жизни. Привезли. Ладожское озеро переходили пешком, всю ночь шли. Потому что как раз лед тронулся, езду прекратили по Ладоге. До Ладожского озера привезли, а потом, когда озеро перешли пешком, там была небольшая станция-то, забыла я уже. С этой станции поездом, дали поезд, под Ленинградом это. И привезли  на распределение в военкомат. И я попала в зенитную часть. Меня туда направили.


Архипова Прасковья Варфоломеевна награждена медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией», «За победу над Японией»

            Привезли в зенитную часть, и три месяца меня учили стрелять на зенитке. Но не только стрелять, всему учили там. Когда три месяца учили,  в то время с Синявинских высот стреляли по Ленинграду. И разбили зенитку.  Состав,  который был при  зенитке – мужчин перевели  на передовую, а меня оставили.   Меня поставили вторым наводчиком на зенитку. Вот тут пришлось стрелять, первый раз выстрелила,  думала,  что сама улечу вместе с зениткой. Страшно было. И долго я была там на зенитке. А потом, когда Ленинград освободили, я там все и была,  и стреляла хорошо, характеристики такие хорошие были у меня. В почете была, хвалили меня. С парнями я не связывалась, меня мама напугала, я их боялась..

Тревога за тревогой, не раздевались: самое тяжелое,  когда   надо всегда стрелять:  и днем, и ночью тревоги, тревоги.

Тяжелее ленинградского фронта не было нигде. Днем и ночью — все время нападения, немцы бомбят, все время тревоги, тревоги. А разведчиком я была еще до зенитки. Это надо было по шуму мотора определить, какой самолет, название самолета. Если немецкий — дать тревогу. Чтобы солдаты приготовились к бою. И чтобы население тоже спрятались от тревоги, 

 А потом, уже после разведки, нас отдали учиться зенитному делу, т.е. как стрелять.

Видела,  как мертвых возили. Идет человек, упадет и умирает. Много с голоду умерло. У нас военных кормили, хоть и не сытно, но кормили. Много с голоду умерло.  У орудия   четыре человека:   трое мужчин, и я   была наводчица. Помню, сбила один  самолет. Так нас три зенитки —  стреляем, три выстрела, и сбили самолет. На моей зенитке нарисовали солдатика.  На стенке индикатора. Парни бегали за мной,  как сумасшедшие. А мама мне говорила, чтобы не связывалась. Меня поощряли, любили. В характеристике есть у меня все.

У нас три батареи стояли,   на небольшом  расстоянии  друг от друга    находились.

В основном разведчик докладывает: «Тревога» Мы бежим. Пока была разведчиком,  я сама определяла,  какой самолет,  и докладывала на пункт. А потом, когда зенитку разбили, солдат, которые  стреляли,  на передовую отправили. А меня потом зенитчицей и сделали. Была с Вологды одна, Лиза —  подруги мы были. Так она уехала в Вологду после войны. Но  зенитчицей я была одна, а она — разведчица.

            Это было в самом Ленинграде. В части, где я служила,  не было девушек.   Я одна, и были три парня: четыре человека, зенитку обслуживали. По 4 солдата было на зенитку. Кормили, привозили нам  еду. Мы сами стирали. Гимнастерки стирали, форма была военная:  юбка, гимнастерка и пилотка.


Архипов Михаил Иванович,
муж Прасковьи Варфоломеевны

 А ночью поднимали по тревоге постоянно. Один разведчик, три парня было, и я. Разведчик один в блокаду погиб, молодой парень..Особенно бомбили  в  1943 году, перед прорывом блокады. Как тревога закончится, поспать можно было. Ложились, не обувались, не раздевались. Нужно было соскочить и бежать к зенитке. Пока Ленинград не освободили,  я так и была там. Когда блокаду прорвали, я приехала опять в Пестово.

Меня демобилизовали в 1945 году, 28 октября, вроде. Перед Японской войной нас увезли. Наши зенитки погрузили и повезли нас на Дальний Восток, станция Киндогиры. Ну, и война с Японией. Нас отвезли туда перед войной. Ну, с Японией была война не долго. Ну сколько же была-то?  2 сентября закончилась. Там бои  не тяжелые, не сравнишь с Ленинградом.

 Но когда нас увезли на Японскую, в Ленинграде уже военных действий не стало, и нас отправили на Японскую войну.

Я рассказывала: перевезли нас на Японский  фронт. А от Ленинграда уже немцев прогнали. А нас в дорогу стали готовить. Мы думали, что домой отпустят, а нас увезли на станцию Кендогиры. Железнодорожный мост сохранили, однопутка была в сторону Японии,  на Дальнем Востоке.

На платформах были наши зенитки, а мы погружены были в вагоны.  Вот едут зенитки, а мы за ними в вагонах. Так и уехали мы на Дальний Восток.

 Да чего только не видели!  Только что там не очень-то отпускали военных.

 Только что сами увидим на станциях. Все в слезах, ни до чего было…

На Дальнем Востоке  нам разрешали в клуб ходить, и танцы были даже. Японцев мы почти не видели. Воевали,  не  знаю, в какой местности. Их мы не видели.

 Мы только охраняли железную дорогу к Японии. Строго охраняли, потому что серьезно было.   Там зенитки стояли и охраняли железную дорогу.

Только однопутка была, ее и охраняли.  

Справа муж Прасковьи Варфоломеевны — Архипов Михаил Иванович с другом.
1945г.

Нас, девушек, демобилизовали раньше, муж  пришел в 1947 году с армии.  Два года после меня еще отслужил, а я на войне 2 года 8 месяцев отслужила: 1943, 1944, 1945  годы. В 1945 году 8 месяцев. С Дальнего Востока демобилизацию девок сделали, а парней еще нет. А Мишу зачислили на  2 года, в то время была армия 2  года. Еще я с армии не уехала, объявили, что демобилизуют девок. А Миша написал рапорт начальнику, чтобы нас отпустили зарегистрироваться. Нас отпустили и даже билет выписали.  В Киндогирах это было еще, демобилизовали там. Перед самой демобилизацией, а он боялся, что я потеряю, написал заявление, и ему разрешили. Я,   как закончилась война,  вернулась на родину. Поступила работать в торговлю. От леспромхоза были столовые,  я была заведующей столовой, и ларек был еще там.

И мы ездили в Нечерск, там был загс, а потом его отправили в Киндагиры. И я поехала,  там пожила. Он солдат, должен  служить здесь. А мне там не понравилось, я в деревню и уехала. Здесь жила раньше и думаю: «Поеду на родину». А он отслужил и приехал, служил  2 года.  А я прослужила 2 года 7 месяцев.  А его из леса-то его взяли, забыла, в каком году. У него оказалось что-то много лет армии. С леса-то взяли на учебу. А потом он был командиром пулеметного расчета, служил, А в это время, когда он был командиром,  я была на родине.

            Он тоже фронтовик.  Он же с Малой Вишеры. Там их деревню немцы сожгли. А он был в лесу, еще был маленьким. И все население было в лесу. Пока еще население все было  в лесу. Деревню Веретье полностью сожгли. Это из района Малой Вишеры Ленинградской области. Мужа   звали Михаил Иванович. Я ему нравилась, видимо.  

            А я эти годы жила в Пестове одна. Он отслужил и приехал ко мне. Потом мы там так и жили. Дети пошли потом. Четыре сына у меня.

Младший Михаил. Первый был Юрий, второй Валерий, третий Сергей,  он и сейчас в Ленинграде, с женой,  дочкой и сыном.   После войны мы жили в Пестове.  Муж

поступил в милицию, а потом в милиции  поработал, ему дали комнату в Пестове, он и меня забрал. А так я жила в деревне, был там магазин,  и я там работала. Он меня взял в Пестово. Как милиционером-то устроился, сельсовет тот же, откуда и я.  В Беззубцево он был милиционером. А милиция сама от Пестова была. Его направили из Пестово в сельсовет участковым.

Комнату нам дали, и мы поехали в Пестово жить.

Потом с родины он приехал после армии, когда демобилизовался, и мы с ним в Кириши уже уехали.

            В трудностях, но мы победили. А уж трудностей было много.  За счет народа войну  и выиграли. Ни дня, ни ночи не знали отдыха, не ложились спать, боялись,  что вдруг чего проспим. Мне даже когда вспоминаю,  худо делается в голове. Страсть была такая, ужас!

Мы надеемся, что Вам понравился рассказ. Помогите нам узнать больше и рассказать Вам. Это можно сделать здесь.

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю