Воспоминания

Статья

Уже в апреле стали делать нам уколы от тифа. Сильно болели тифом. У немцев пленные умирали от тифа, немцы же не лечили. Бывает, что некоторые выдерживали, переболели и все. Немцы не давали пленным никаких лекарств. Вот у меня два брата, один вернулся из плена, а другой младший не вернулся, и никаких сведений. Ну, мы думали, что в бою погиб или в плену. Старшего звали Алексей, а младшего Андрей. Алексею было 32 года, когда взяли его на фронт, ездовым он был. А Андрей попал в строительный батальон, они делали переправы. А немцы их постоянно бомбили. Может, там погиб, а может и в плену, мы не знаем.

Читать…

Статья

И партизаны потом забрали его да расстреляли вместе с сыном. Сын 1924 года рождения был, постарше меня. Он им кричал: «Меня расстреляйте, сына не троньте!». Нет, обоих расстреляли и полицейского тоже. А какой он полицейский – даже ружья не было. За порядком только смотреть. А народ-то чего, местный, кто сунется, что я буду! Давайте того, и проголосовали – выбрали. А они никого не предали, этот был старостой, у него брат в деревне жил, я забыл, как его звали.

Читать…

Статья

Бомбежки были, потому что у нас была близко воинская часть, там были зенитки, и они оборонялись от налетов. Один соседний дом разбомбило, наш уцелел, а соседний, ближе к воинской части, разбомбили. Люди погибли.

Читать…

Статья

Когда война началась, я еще продолжала в садик ходить, а мама на работу, и Дима ходил на работу. Помню наш детский сад до сих пор. Это было такое длинное здание на Колхозной улице. Это улица шла параллельно улице Барыбина. Но первые бомбежки мы не застали. Мы уже уехали. А вот первый самолет я помню. Ночью это было. Все высыпали на улицу Ленина, и вместо того, чтобы прятаться, все смотрели с любопытством на этот гудящий самолет. Гул -то этот был совсем не наш, совсем не тот. Это был самый первый самолет, и все поняли, что надо что-то делать. А самолет просто пролетел над городом и скрылся в небе.

Читать…

Статья

Мы ехали в поезде , и где то перед Великими Луками была бомбежка. Немцы видят: состав идет, русских везут, и стали бомбить по всем вагонам. Ночь была, когда они бомбили — темно было, даже не представляю, как мы спаслись. А мы в вагонах ехали, в которых телят возили. Народу в вагоне битком. Все мы сидим на соломе. Все плачут. Помню, бабушка была такая, глаза ее помню голубые. Все плакала: куда нас везут. Разбомбили наш состав, все из вагонов вышли, плачут, отовсюду слышны стоны, крики. Ужасно, не могу это вспоминать даже.

Читать…

Статья

И только к 60-летию Победы я услышала, как врач одна, профессор наша питерская, объяснила: «Я наблюдала всех блокадников, детей до восьми лет. Тех, кто был в блокаде. У них хуже потомство будет». Ну, память такая. У нас у всех ужасная память. У меня столько книг, это только часть, что сюда привезли. Все перечитываю. Вот, эта врач говорила, что только я сама буду лучше, чем потомки. То есть вся жизнь тяжелая сказывается на детях, да. Которые до восьми лет были в блокаде. Голод, ничего не видали.

Читать…

Статья

Мама жила в страшном ожидании ареста. Потом она рассказывала мне про один случай: это было вскоре после ареста отца. В гостях у нее был Рачинский с женой, посидели – поговорили, а потом они ушли. И вот примерно через час — стук в дверь. И мама рассказывает: слышу стук, а открывать идти не могу — ноги отнялись. Была совершенно уверена: вот и за мной пришли. 12 часов ночи, поздний час…

Читать…

Статья

Из винтовок можно было по самолетам стрелять Самолеты низко летали, особенно обратно. Туда еще высоко, нагруженные бомбами, а обратно — уже близко к земле. У некоторых солдат были винтовки, началась перестрелка. Немцы их заметили, начали бомбить «бум-бум-бум». Мы ушли в лес, население тоже ушло, у них там окопы были вырыты , переспали ночь, утром вышли из леса, возвратились в деревню, а там уже немцы. .

Читать…

Статья

Вы знаете, опаснее было разговаривать с нашими русскими парнями, чем с немцами. Это страшнее было. Потому что сдавали.
Даже с немцами безопаснее. Со школы мы немецкий знали. Поначалу с немцами разговаривали со словарями, позже так привыкли.

Читать…

Статья

В Эстонии мы жили в двух местах. Первое место — станция Рева. Недалеко от этой станции, в пяти километрах, было местечко Белуга, там расстреляли 5 тысяч евреев. Знаю, что они сами себе ямы копали

Читать…

Статья

А пленных наших было много. У Красной школы был до войны детский сад, и сейчас стоит это здание одноэтажное, там немцы разместили пленных. Человек 30 -40 .
Их работать куда-то гоняли, где надо выполнять какую – то трудную работу, туда их и везут. Немцы их строго охраняли, чтобы не сбежали. Мы их не кормили- самим ничего было есть. Конечно, пленные умирали с голода. Но где их хоронили, не могу сказать.

Читать…

Статья

Так вот, в метрах 500 от нас был лагерь. И я ходила туда несколько раз, потому что коза у нас туда часто уходила, как будто там было «медом намазано». Она там вокруг траву ела, даже военнопленные смеялись несколько раз: «Девочка, мы твою козу съедим».

Читать…

Статья

И ходили мы, мы называли это русский магазин, А русский магазин — это была свалка. Мы потихоньку, чтобы немцы нас не видели с вышки, под проволоку пролезали. А там была река, дом там стоял. А кто там жил, не знаю. А мы за этот дом — и в этот русский магазин, а там была железная дорога еще, я помню. Через лес пойдем на свалку. И вот на этой свалке что найдем, все соберем и сами наедимся. И вы знаете — хлеб. Вот сейчас заплесневеет, выбрасываем. Ведь отравиться можно. А на свалке хлеб, такие были буханки, откуда-то привозили немцы на свалку, может, с гарнизона. Там корочка маленькая, тоненькая, ступишь, а оттуда пыль зеленая, А мы собирали и вот с этой пылью и ели. И хоть бы что. И как мы живы остались. Гниль была…

Читать…

Статья

Я ходила в магазин. 125 граммов хлеба – и все. А кому еще ходить: мама лежит, папа лежит. Мама умерла потом, и папа тоже. Братья – один пропал в начале войны — танкист. Старший брат – у него оторвало пальцы и в армию не взяли, и вот он через Ладогу возил. Ну, и брат говорит: «Давай, Шура, тебя вывезем и братишку Леню тоже, младшего. Собери, что нужно, много не бери!»

И заехал, и меня вывез, полная машина была женщин и детей. Первую потопили, на второй он проскочил. Я и прорубь видела, еще вода пузырится. Всех вывез. Вот если бы не он, меня бы тоже не было.

Читать…

Статья

Начало войны я и не помню, я была ребёнком. Везде говорили: «Война, война». Что такое война, я поняла только тогда, когда немцы заняли Саблино, потому что мы голодные сидели – вот это я поняла. Мы жили рядом с железнодорожным вокзалом. Я помню, в тот день мама пошла на работу, со мной поцеловалась и пошла. И вдруг уже немцы на улицах Саблино. Я сижу плачу, потому что мамы нет…

Читать…

Статья

И вдруг где-то бомба упала, потом дым. Когда все рассеялось, мама Анну Григорьевну стала звать, а она не отвечает. А ее осколком убило. Так что, как только начиналась бомбежка, мама собирала меня и Лилю и через две улицы бежала к Марье Андреевне спасаться. В основном, дорогу бомбили. Ну, в общем, конечно, ничего хорошего.

Читать…

Статья

Однажды в деревне сломался конный привод, как раз копали картошку.. Отец пришел, мать ему и говорит: «Гоша, иди, посмотри: что-то конный привод сломался. А я пока картошку покопаю». Пока он привод этот чинил, ему руку и туда затянуло в шестеренки. Немцы руку ему ампутировали, вот он и не был на фронте. А потом когда стали угонять всю деревню, то немцы на машинах наши крепкие дома стали на машинах вывозить. Один дом в прицеп грузят, другой — в машину. А остальные дома они просто подожгли.

Читать…

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю