Воспоминания

Статья

У нас не было большого голода. Не было у меня только мамы. Она умерла в 1930–м году. Мне было 4 года. Отец один нас поднимал. И благодарны мы все ему. Рано умер. А так было все. И вот еще что: получат они хлеб, шли трудодни брату, папа работает. Я на лошади работала 14 летняя. Запрягала и возила воду. И у нас не было беды с хлебом. А когда я пошла на судоверфь работать, мы стали жить роскошно . С хлебом нормально было, сахар, все что хочешь.

Читать…

Статья

То, что началась война, я не совсем поняла. Мы с мамой были на рынке, был, по-моему, воскресный день, мы ходили покупать продукты. Мама работала в госпитале Днепропетровском всю жизнь. Стали объявлять, что война началась, что на Россию напала Германия, начали бомбить города. Мама как вкопанная остановилась и не могла понять: «Ты знаешь, доченька, это очень страшно». Вот я помню: война — это очень, очень страшно. Мама не могла двинуться с места, держала меня за руку, мы держали ещё сумки с продуктами. И я хорошо помню, весь народ остановился, люди стали плакать, ведь только пережили гражданскую.

Читать…

Статья

В товарных поездах сначала приехали в деревню Поддубна, там войну всю и прожили. Мама там работала с хозяйкой, а все ребятишки были закрыты в доме — хозяйские дети и мы. Хозяйка нас взяла, мы дружно жили. Потом и после войны общались. Они уйдут на работу на целый день, а нас замок закроют, мы на столе там прыгаем, скачем. А немцы и там бомбили. Мы ещё за ягодами ходили, самолеты летают, а мы прячемся под кусты. Потом уж не помню, как уехали оттуда, но всю войну там прожили очень дружненько. Маму очень любили, она работящая была.

Читать…

Статья

Немцы не были в нашей деревне, почти не были. В этом сельском совете, там 5 человек было. Я не знаю, какими они ведали делами всеми. Мы их почти не видели и их не касались. Тогда мобилизовали взрослых, а в колхозе только остался писарь-учетчик – тогда их так называли. Учетчик владел этими делами, он был пожилой человек. Он был участником Гражданской войны. Стали выбирать этого человека старостой – все равно немцам подчинялись. А он: «Нет. Я знаю, что за работа, я не хочу!»

Читать…

Статья

Мы вырыли окоп под оврагом и сидели там. И всю бомбежку я заснула. А тетя моя и бабушка не успели прийти в окоп и остались в доме. Тетю ранило в ногу, но она поправилась. А бабушка порезала ногу, когда пряталась в подвал, и вскоре умерла от заражения крови. Мама с сестрой они ушли на хутор, а мы не успели уйти и остались в Толмачево.
А мой отец, ну как сказать, в 1937 году был репрессирован и погиб. Его расстреляли ни за что. А потом, в 1954 году, прислали документы, что это было ошибочно, что он не виноват, это незаконно, маме дали пенсию.

Читать…

Статья

Поссоветы были. Они ходили и проверяли, у кого какая скотина, считали все. Поросенка держишь — ты можешь его забить, рога и копыта твое, а мясо сдать, шкуру тоже сдать.

И даже приходили яблони считали, 25 рублей налог с яблони в год .

Что держишь — отдай почти все. Молоко сдавали чуть ли не бесплатно. Жили тяжело. А носили что, старую одежду хорошо, если перешивали, стирали бесконечно. Ходили в галошах, валенок не было. Шерстяного носка не связать. А зимой так и ходили — намотаешь какие — то тряпки, а на ноги — резиновые сапоги.

Читать…

Статья

Я помню, как однажды шли мы по лесу и увидели: на дороге стоит машина, рядом четыре немца. Мы идем, боимся, думаем: интересно, какая у них голова, какие ноги. Люди болтали всякое. Вот мы идем, и слышу я, как мама говорит: «Ой, какие красивые».
Вообще- то немцы — мужики красивые, немки — нет: длинные, тощие, руки длинные, сами нескладные. Немцы красивые, у них зеленая форма, пуговицы блестят, высокая фуражка. «Правда, какие красивые».

Читать…

Статья

А другого полицая немцы сами убили. Шел отряд карательный, листовки предупреждали, что никому не велено из деревни выходить. Ну а полицай решил, что ему – то ничего не будет, и поехал за сеном на лошади. Вот его там и встретил этот отряд карательный: ему и уши отрубили и голову отрубили. Так и хоронили — голова из соломы была сделана. В общем, казнили его там. Мама-то говорила: «Ну и поделом ему !»

Читать…

Статья

Мама жила в страшном ожидании ареста. Потом она рассказывала мне про один случай: это было вскоре после ареста отца. В гостях у нее был Рачинский с женой, посидели – поговорили, а потом они ушли. И вот примерно через час — стук в дверь. И мама рассказывает: слышу стук, а открывать идти не могу — ноги отнялись. Была совершенно уверена: вот и за мной пришли. 12 часов ночи, поздний час…

Читать…

Статья

А еще 25 августа я последний поезд провожала в эвакуацию детей из детского садика. Нас, четверых женщин с вокзала, на помощь отправили, мы встречали автобусы и детей сопровождали. А дети были с 3- х лет и до семи лет, такого возраста. Состав, помню, был большой. И вот ребята шли по двое: у каждого было пальто одето, шапочка, за плечами мешочек, и в одной руке еще мешочек, и так они колонной шли. И мы этих детей сопровождали, а в вагоне встречали их воспитательницы. Я вот спросила у них, куда их, а воспитательница говорит: «В Старую Руссу отправляют».

Большой был автобус, много было детей там, колонна была большая. Я со слезами провожала их, смотреть на них было так жалко: малыши первые шли, постарше вторая колонна и так далее. Что с ними сталось, я не знаю.

Читать…

Статья

Как узнали о том, что началась война? Сразу прекратилось движение поездов, по радио ведь сообщили, что началась война. Папа работал тогда на заводе в Колпино, на Ижорском. И они уже пришли пешком, вырыли окопы в лесу. Вся деревня кто где, в разных местах, и там жили. А потом, когда немцы пришли сюда, они пришли двадцать девятого августа, переводчик сказал «Выходите из леса, никто вас не обидит, займите свои дома!» Мы вышли и заняли свои дома.

Читать…

Статья

Саблино бомбили очень мало, они в основном Поповку бомбили, снаряды мало летали. Что касается Тосно, его почти не затрагивало. Потом немцы уже всех насильно стали выгонять, а кто не хочет уходить, того в концлагеря, это было в 1941 году.

Читать…

Статья

А взрослых гоняли на работу, именно гоняли на работу. Допустим, сегодня ты не идешь на скотный двор, над тобой человек кто-то вот из этих остается; надо воды наносить, почистить брюкву, вот брюкву я до сих пор не перевариваю, для меня это очень плохо, даже запах. Вот эта брюква была баланда, но брюква присутствовала постоянно, и хлеба давали очень мало, очень тоненький кусочек. Я думала, что никогда не наемся хлеба, я до сих пор хлеба ем очень много, булка мне не нужна.

Читать…

Статья

И помню выборы: приходили уполномоченные. Раньше, кто не пришел на выборы — по домам ездили, такой-то такой не пришел, где он? А он лежал на досках, накрытый простынею, они открыли, удостоверились, что он умер. Можно отчитаться, почему он не голосовал. И через 10 дней приходит письмо от отца. Здоров, жив. А он был в концлагере. Его когда освободили во Франции, был такой лагерь для освобожденных, он там находился год. Так что потом отец приехал, а мы с мамой уже похоронили дедушку. А сейчас я примерно место знаю, но не найти, где он там лежит. Мы с мамой его на санках отвезли на Вревское кладбище.

Читать…

Статья

Мама стирала, да. Мыло не давали. Был такой котел, она разводила с золой, стирала все вшивое белье. За счет чего мы еще и продержались. Вот который немец сознательный, принесет буханку хлеба — у них такие маленькие, как кирпич, тугие буханки. Невкусный хлеб, но принесет буханку хлеба, другой ничего не принесет. Другой конфет даст, пачку. За белье. Мама настирает, нагладит. В доме-то был утюг, еще глаженое им давала. И, как передавали, больше никому не носили. Одна часть уезжает и говорит, что вот эта гражданка стирает. Так руки были разъедены — уж я помогала ей детской рукой. А мама была такая — мы же деревенские, не любила, чтобы грязно. Не любили, хоть враги, но нужно чистое отдать. Так и спасались.

Читать…

Статья

И вдруг где-то бомба упала, потом дым. Когда все рассеялось, мама Анну Григорьевну стала звать, а она не отвечает. А ее осколком убило. Так что, как только начиналась бомбежка, мама собирала меня и Лилю и через две улицы бежала к Марье Андреевне спасаться. В основном, дорогу бомбили. Ну, в общем, конечно, ничего хорошего.

Читать…

Статья

В Орел попала в начале 1943 года. Мы подъехали, все закрыто, нас не пропускают. Моя напарница говорит: «Иди сюда, иди» Я к ней бегу. А немцы бросали ручки такие. А возьмешь и взорвешься. «Иди сюда!» За дежурку пошли, а там вот так колья стоят, забор, а на заборе малюсенькие дети – в задний проход — уже высохли. Такая картина в глазах долго была. Мы тогда хотели их снять. Просим. Осень, старуха охраняла, там охраняют, чтобы нас не тронули, кричит, гонит: « Не трогайте, вот три могилы тех, видите, это те, кто хотел их снять».

Читать…

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю