< Все воспоминания

Мыльцева (Смолина) Зоя Михайловна

Заставка для - Мыльцева (Смолина) Зоя Михайловна

Отца заставили работать на лесопильном заводе, никаких денег или продуктов он за работу не получал. Ему посчастливилось, он заболел малярией и избежал расстрела смены. Расстреляли 12-ть человек, молодые парни и женщины….

Говорит Мыльцева (Смолина) Зоя Михайловна

Никто из нас не вечен. И ветеранов с каждым годом становится меньше и меньше. Помогите  нам  СОХРАНИТЬ  истории   жизни  и донести их детям.

Помочь можно здесь.

В день объявления войны я была в Ленинграде: гостила у своей тёти на ул. Достоевского. У неё такая же дочь, на год меня старше. Мы дружили и росли вместе. На платформе, когда мы ехали в Тосно, объявили войну в 12 часов дня.
Семья у нас была очень большая: папа с мамой и нас четверо. Старшей сестре к началу войны было 14 лет, мне было 8 лет, младшей сестренке 2 года и брату всего 8 месяцев. Все мы родились в Тосно. Отец работал в Ленинграде начальником электроподстанции на Сортировочной, мать сидела с детьми.
Отца сразу же забрали; может он и остался ещё в Ленинграде, но накануне, его смена закончилась, и он шёл пешком от Красного Бора, шёл домой забрать нас в Ленинград, но у него не получилось.
Перед тем, как немцы осадили наш город, — тогда поселок Тосно, — был большой пожар. Выгорела вся Балашовка от станции и до кинотеатра. Это было в 41-м году, когда наши войска отступали, а немцы наступали. В августе они нас оккупировали. Мы жили на Строительной улице, дома у нас тогда не было, сгорел. Нас приютил папин брат.
Когда стали подходить немцы, мы прятались в окопах, в лесу. Лес был уже ближе, чем сейчас, и мы вот там прятались во время налётов и проводили большее время там.
А потом, даже страшно вспомнить, как немцы входили. У нас мама была маленькая, чёрненькая. Когда немцы вошли, заходили они со стороны г. Любань, первыми, конечно, гестапо: в чёрной форме и всех смотрели. Прямо около дома проверяли всех. Мы маму еле-еле отстояли : немцы думали — еврейка.
Когда они пришли, мы прятались в окопах, которые рыли в лесу. Во время налётов мы проводили большее время там. А они сразу по домам пошли, вытаскивать всех из погребов: в погребах прятались люди.
В домах немцы стали жить, отдыхали от боёв. Те, кто отдохнул, шли на фронт, под Красный Бор, а потом менялись. У нас, кроме немцев были ещё испанцы, очень хорошо помню https://pharmaciein…nce. Весёлый народ очень. Тосно было местом отдыха .

IMG_0001
Тосно, ул. Летная Парашютная вышка

Потом нам выделили домишко маленький. Отца заставили работать на лесопильном заводе, никаких денег или продуктов он за работу не получал. Ему посчастливилось, он заболел малярией и избежал расстрела смены. Расстреляли 12-ть человек, молодые парни и женщины: они стали в бревна забивать то гвозди большие, то железяки, ломали все время бритвы. Всех расстреляли, похоронены они на нашем кладбище в Тосно.
Жили мы плохо. Старшую сестру взяли работать на пекарню, а мама стирала белье для немцев: немецкое белье мылом мыла, а свое золой. За работу ничего не давали, работали бесплатно. Питались мы травой, побирались. Я и младшая сестра ходили на полевую кухню к немцам: если немец не доел свою порцию, он выливал кому-нибудь эти объедки в котелок. А у мамы уже стоит кастрюля на плите с водой, она ждет нас, что мы принесем. У немцев были бойни и отобранные коровы. Бойня была на берегу реки, там была вырыта яма. В эту яму сбрасывали отходы, а мы вилами доставали, в речки мыли и ели.
Первое электричество у нас наверное только в 1948 году было
Обращались с нами не очень хорошо. Много я не помню, меня не пускали родители, мне ещё тогда было 8 лет, а виселицу помню хорошо. Виселица стояла напротив комендатуры, напротив нашего музея.
Я помню ,что у нас был аэродром по Лётной улице. Там где парк, в этом месте был аэродром, это до войны, Лётная улица так и называлась. До войны там были увеселительные мероприятия , а после там был лагерь военнопленных . Они были под открытым небом, за колючей проволокой , их потом куда-то увозили, а куда я не знаю. здесь был просто пересылочный пункт, здесь они не жили.
Виселица была на Беззаботном мосту – напротив нынешнего музея, по правую сторону, канава была; и вот на Советскую улицу с Ленинского проспекта был этот мост. Беззаботный мост, потому что там собирались мужчины, играли в карты, шашки. За гаражами, за железной дорогой было староверское кладбище. В 1943 году, в октябре, когда уже стали наши подходить близко, немцы всех нас каждый день отправляли. По-моему: 22 октября приходили со списком из комендатуры и предупреждали, что вот такого- то числа явиться, в Гатчинский парк за тосненской кочегаркой.
У нас был еще один хороший до войны парк: на берегу реки, напротив бани, где кооперативные дома стоят и примерно до школы — назывался «Грудининский сад». Там была эстрада, это я помню сама, аллея, в общем, хорошо там было.
А нас привезли в Гатчинский парк нас, правда, предупредили: «Можно увозить всё, что хотите». Поскольку нас у родителей было четверо, а кроме этого ничего не было — только картошка, вот три мешка картошки мы и взяли. Нас привезли вот в этот парк. Там стояли вагоны, как для скота, небольшие. Мы ехали в вагоне на четыре семьи: нары были сделаны внизу и наверху. Перед тем как нас увезти из Тосно, нас всех погнали в санпропускник, в совхозе Ушаки.
Перед отправкой дали нашей семье хлеб. У нас были только ребятишки и картошка, больше ничего. Так вот, картошку варили на остановках. Ехали мы долго, дней шесть. На каждой остановке можно было запастись кипятком и варить еду из того, что было.

IMG_0004
Тосно Дом культуры Выступления школьников

Сначала была остановка в Эстонии, часть выгрузили там. Дальше была Рига. Нас, оставшихся, привезли на станцию, выгрузили ночью, отвезли в комендатуру снимать всем отпечатки пальцев. Потом приехали господа с хуторов: стали покупать работников, выбирать. Выбирали, конечно, тех, кто работоспособен. А поскольку у нас четверо детей и отец больной, то нас не взяли, оставили на станции. Но нас отправили в волость какую-то и распределили нашу семью: меня на один хутор, мне было всего 10 лет; старшая сестра — ей было 16 — на другой; отдельно мама с папой и двое ребятишек. Работали. Я работала пастушкой, пасла 13 овец и 3 коровы. Чем занималась старшая сестра, я не знаю, наверное, по хозяйству тоже.
На хуторе я жила с пятью взрослыми. Работала там с пяти утра, потом 2 часа отдыха и опять пасти. А хозяева меня баловали и паштетом, и колбаской. У них была своя коптильня. Мы даже ездили с ними на приемный пункт немецких солдат: туда привозили сметану, молоко, копчености.
Самое вкусное блюдо там было «путра» — это картофельное пюре, отварная перловка и много лука, жареного на свинине: все смешивалось. И еще сыворотка от молока с перловкой. Мне запомнилось в Латвии: когда мы жили там бань не было и мылись в бочках. В больших, деревянных , сначала только взрослые мылись, а потом ребёнок.
В 44-м году, когда подходили наши войска, нас всех перевезли в Лиепаю, чтобы везти в Германию. Мы попали в лагерь за проволокой колючей, с собаками. Работали там тоже, убирали берег моря от мусора. Там было голодно. Папа, не помню, кем работал, мама сидела с ребятишками, а старшая сестра работала санитаркой в госпитале. Из госпиталя она приносила очистки.
Освобождения мы дождались в Лиепае. Но там сильные бои были еще 10 мая. 10 мая нас освободили, стали предлагать остаться, поскольку у нас отец был специалист по электричеству. Но старшая сестра и он сказали: «Нет, поедем домой». И приехали. После войны было очень тяжело.

IMG_0005
Тосненские лыжники 1941 год

Дом сгорел, ничего нет, оттуда мы ничего не привезли. Нас приютили родственники, поскольку у деда тут было 9 детей, родни было много, нас опять приютил папин брат. Спали на полу, ели очистки, траву . Мы были врагами советского союза, хоть нам и было мало лет. У меня брат 1932 года — двоюродный, хотел поступить в лётное училище, но не дали, так как был в оккупации и человек спился от горя.
А потом дедушка разрешил жить в своем доме, который был на месте нового универмага. Мы там жили: четыре семьи в доме. У деда было девять детей: шесть мальчиков и три девочки. А сам дед был тележником, колёсником: сани делал, и не смотря на это, у него было 3 высших образования. И дочь — учительница Смолина Елена Михайловна, которая по тем временам половину Тосно выучила математике и физике. В 1945 году мне было 12 лет, я попала во 2-й класс. Я закончила шесть классов в 1950 году и ушла работать. Училась уже в вечерней школе.

Мы надеемся, что Вам понравился рассказ. Помогите нам узнать больше и рассказать Вам. Это можно сделать здесь.

Фото

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю