< Все воспоминания

Лагутина Вера Григорьевна

Заставка для - Лагутина Вера Григорьевна

А бомбоубежище было под аркой. Вот арка, вход во двор. И нужно было перебежать во дворе. Однажды папа был в госпитале, и пришел, ночью была тревога. Папа стал меня одевать, платье, ботиночки детские, осенью носила. И одел как меня, в памяти осталось, торопился, некогда было. Бомбежка была такая, через два дома от нас был разрушен дом. У нас все глаза слепило, летело, будто в наш дом. Мы с мамой успевали на первый этаж спуститься, там жила моя подружка Меньшикова Валя, к ним в квартиру. Через двор уже не успевали, потому что все летело, сверкало. И все уже стучало, гремело, ужас был какой-то.

Никто из нас не вечен. И ветеранов с каждым годом становится меньше и меньше. Помогите  нам  СОХРАНИТЬ  истории   жизни  и донести их детям.

Помочь можно здесь.

Мама из Ленинграда у меня. У мамы девичья фамилия Зайцева. Все были Зайцевы.

Папа тульский, из Серебряных прудов, и братья все — тульские, у него в семье было пять братьев. Вот видите —  Павлихин Иван Гаврилович, брат его. Он всю войну провоевал, даже есть снимок его

и такой послужной список. Дошел до генерала и не успел его получить. До звания, уже дошел до полковника. И уже присваивали звание генерала, но он умер, не успел получить. Материалов очень много. Василий, Иван, Григорий, пятый — Павел, самый младший.  А сестер папиных я плохо знаю. Три сестры было.  Анну я знала, и даже ухаживала, пока девочкой была. Она уже была прикована к постели, жила на Колокольной, дом 8. И соседи все удивлялись: маленькая девочка приходила и ухаживала, и убирала все. Все жили в коммунальных квартирах, мы тоже жили в коммунальной квартире. Лиду знаю, она в Ленинграде жила, это мамина сестра. Лида, Катя, очень много с ними общалась. У Кати жила даже какое-то время, она много для меня сделала. А других, Лиду, я знала плохо конечно. Они жили на Боровой, близко. Мамы родная сестра Лидия, младшая сестра, вышла замуж за поляка. И перед самой войной он был репрессирован. Он был инженером на заводе, его обвинили, что печи были не так покрашены, и его расстреляли. Остался  мальчик — Макс  Бронш. Брат Макс, маминой сестры родной сын. Мама была перед ней, тоже была большая семья.

Это все коммунальные квартиры страшные. Племянница жила в квартире, почти рядом Макс, оказывается, с ней жил. У мамы был  брат Борис. А кто еще был  — я не знаю, была меленькая. С Борисом общалась, с его сыновьями. Вместе, очень много общались. И один из сыновей умер рано, даже потом общалась с невесткой долго, пока в Ленинграде жила, и с ее детьми. Вместе мы встречались, связь поддерживали.

Вот справка  Иван Гавриловича, вот о папе — Григории Гавриловиче. Он был ранен, получил два ранения, в 1941 году — первое ранение, в 1942 году второе. Вот сколько было госпиталей, по ленинградским госпиталям возили. Потом вывезли в город Молотов, теперь  это Пермь.

И он уже не выжил, не спасли его. Вот одна справка  1942 года. Иван Гаврилович, тоже справка о ранении.  Брат его — он всю войну прошел . Павлихин Иван… Сколько материала я собрала, это все из Подольска. Ну, вот это Иван, тоже справки из госпиталя, все Павлихины, мои родственники.

Родилась я в Ленинграде. Нас в семье   было   две сестры, я и сестра Елизавета, 3 годика было. Маму звали Вера Александровна. Папа тоже назвал меня Верой. Мама отправила его на регистрацию, и назвал он меня Верой. Очень любил маму, была я маленькая очень, подробностей не знаю, но семья была, все было для нас. Папа не давал маме работать: «У тебя две дочери, ты должна ими заниматься!». Если мама устраивалась на работу, все-таки четыре человека , жизнь была сложная. Папа инженер, работал где-то  по снабжению. Она устроилась однажды на работу. Папа  пришел, взял ее за руку,  подвел к начальнику и сказал: «Она у вас не работала». В Ленинграде папа держал лошадь. Когда они жили под Тулой, вся его родня, там был дом. И даже пришло письмо нам, (родственники стали продавать, они сами строили дом), семья то была большая, все были взрослые. И пришло письмо: «Мы хотим продавать дом, вы не против?». Вот так вот даже.  И — «Что вам выслать с продажи дома?». Папа еще был жив. Он ответил, что ничего не надо, я отказываюсь.

Папа нас каждый год увозил на Украину, до войны конечно.   Снимал, у нас были постоянные «свои», есть куда ехать. А в отпуск потом к нам приезжал. Это было перед войной еще.

Я еще не училась в школе. Это мама меня всему научила, говорю: «Поэма Маяковского, третья часть!». Мама меня водила в зал какой-то. Часто выступала на радио, читала свои стихи, работала в студии, занималась.

Война началась – мне  8 лет, кто мне  мог что рассказать? Мамы не стало в 1942 году, 6 мая она умерла. В годы войны  я была в Ленинграде. И в 7 лет я писала письмо  сестре, а сестру, как только война началась, вывезли со школой из Ленинграда.

Тетка моя, мамина сестра, жила в парадной, с парадной был вход,  а наше квартира во дворе. Сейчас там закрыли эту парадную, и вообще весь наш подъезд перенесли в дом номер 20. Я, когда бываю в Ленинграде, иду в свой дом: уже не мои двери , квартиры все перенесли, каким образом  — не знаю.

А бомбоубежище было  под аркой. Вот арка, вход во двор. И нужно было перебежать во дворе. Однажды папа был в госпитале, и пришел, ночью была тревога. Папа стал меня одевать, платье, ботиночки детские, осенью носила. И одел как меня, в памяти осталось, торопился, некогда было. Бомбежка была такая, через два дома от нас был разрушен дом. У нас все глаза слепило, летело, будто в наш дом. Мы с мамой успевали на первый этаж спуститься, там  жила моя подружка Меньшикова Валя, к ним в квартиру. Через двор уже не успевали, потому что все летело, сверкало. И все  уже стучало, гремело, ужас был какой-то.

Папа Финскую прошел, в 1939 году,  он возвращался, когда его по госпиталям возили. Надо вспомнить… Папа меня забрал, некоторое время  я была с ним… Нет не совсем, трудно вспомнить.

Когда он лежал в госпитале, если  его  переводили в другой госпиталь, ему давали какой-то день, возможность прийти домой, в семью. Сведения только какие-то, в каких госпиталях лежал отец, вот смотрите, сколько госпиталей он менял в Ленинграде. Каждый раз, когда он менял госпиталь, ему давали день, он приезжал домой: то мыло привезет, то хлеб, то консервы, ничего же не было. Каждый раз что-то привозил нам. Мама умерла в 1942 году. Мама в больнице умерла. Мамина тоже есть справка, Павлихина Вера Александровна.  Мы жили   на улице Жуковского, в центре города. Некоторое время я жила в интернате, но меня оттуда забрала моя тетка. Мамина сестра, она была жива и после войны.

Тетка узнала, о том, что и Макс  остался один. Все таки  голод, война, страшного все было много. Угловой дом на Жуковского и Маяковского был разрушен. Видела я своими глазами, как висела вся мебель, и все висело. И даже рояль висел. И когда тетка узнала, что Макс один остался, она взяла его к нам. А я его любила безумно, взрослый, уже был на втором курсе института. И когда он к нам приходил, я все время прятала его вещи — пальто, шапку , все прятала. Это было чудо какое-то, этот человек. И на дачу приезжал, жили когда под Ленинградом. Недалеко от Ленинграда. Не каждый год папа возил на Украину, случалось, что и здесь оставались. Маленькая я была.

А третий двоюродный брат мой, папиного брата родного, родные дяди мои жил в Стрельне. И когда немцы вошли в Стрельню, это, по-моему, тоже было в сентябре,они были все в окопе. Он выглянул из окопа, когда немцы вошли в Стрельню. На мотоциклах они ехали, и его убили сразу. А  он выглянул посмотреть обстановку…

Два брата  двоюродных  закончили в 1941 году десять классов. Оба отличники. Со всеми премиями и благодарностями. И оба  погибли. Одного призвали на фронт, после  10- го класса его отправили. Сколько-то месяцев пройти курсы, и сразу на фронт, и он буквально через несколько месяцев….. Он погиб, толком не знаю где.

Все мои браться, все хорошо учились. Девочка я, без мамы, без папы, я всю жизнь училась. Начальную школу закончила на одни пятерки.

Я была в блокаде в Кировской области… Нет, не то по-моему говорю. Нужно подумать, подождите. Куда вывезли мою сестру, школу всю вывезли, с первый дней войны сестру вывезли из Ленинграда? Мы с мамой в Ленинграде оставались.

Нужно говорить чтобы знали — война  — жесточе нету слова, действительно это все. Вот газета моя: Ленинград выстоял, потому что жил. Ленинградцы жили, как могли, сражались. А Ольга Берггольц — то было что то вообще невероятное , она же всю блокаду, все  900 дней пробыла в Ленинграде. Анна Ахматова жила в Ленинграде. В 1942 году артистов, писателей, композиторов вывезли в Ташкент. Там она написала, посвятила стихотворение ленинградцам, детям-блокадникам.

Мы надеемся, что Вам понравился рассказ. Помогите нам узнать больше и рассказать Вам. Это можно сделать здесь.

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю