< Все воспоминания

Филимонов Николай Иванович

Заставка для - Филимонов Николай Иванович

В 1945 году мы пошли в школу, 7 лет было, напротив, в деревне Усадище школа была. Нас, школьников, было с 7 лет до 18 лет. Мы учились. Бумаги не было, ручек не было, карандашей не было, даже помогали друг другу писать, 4 года в школе отучились. Не говоря, что дома работали день и ночь. Надо было и корову пасти, и овец завели. 4 класса закончили, а потом пятый, шестой, седьмой ходили за 7 км в школу в другую деревню. И в две смены учились: в первую смену полгода, полгода во вторую смену. Там закончили семь классов. Ну и тогда было предложение пойти в 8 класс, но только в Оредеж. Как туда было добираться? И 8 класс был платный. Все стали поступать в ремесленное училище в Ленинград.

Никто из нас не вечен. И ветеранов с каждым годом становится меньше и меньше. Помогите  нам  СОХРАНИТЬ  истории   жизни  и донести их детям.

Помочь можно здесь.

Родился я 23 июля 1938 года в деревне Машковые Поля. Если вы были в Полянах, то кирпичный дом там — это моего деда дом. Как только мать вышла замуж и нас родила, у нас в Машковых Полянах был дом. Но затем, когда нас перевели, дом продали в Полянах и купили в Миледеже дом. Там была семья раскулачена, и вот остался этот дом. Мы в этом доме и жили. И всегда вели свое хозяйство. Я еще раз говорю, что мы все работали. Не забуду, как мне хочется побегать, а мама: «Куда бегать? Сначала грядку прополи!» В три года грядку пололи, в пять лет коз пасли.
У нас были козы, корова была только в 1945 году, мать на ферме работала.
До войны коровы не было, только козы были. Отец у меня работал на МТС. Мать звали Вера Александровна, отца звали Иван Михайлович. У меня есть брат старший, он старше меня на 1 год и 8 месяцев. В 1939 году, в связи с тем, что МТС была открыта в деревне Миледеж, мы переехали туда. И в 1941 году, когда началась война, отец работал бригадиром МТС.
Его взяли в армию. И как раз к нам. А в МТС сказали, что мы должны эвакуироваться. Нас повезли в Вологодскую область, мы доехали до Любани. Стоим в Любани сутки, вторые, третьи…, и вдруг объявляют, что под Лугой немцев задержали — войне конец. Если кто желает вернуться, то возвращайтесь — можно. Нам дали две полуторные машины, мы все вернулись. Вернулись, а через три дня к нам немцы пришли. Оказывается, они Лугу обошли и через Оредеж к нам пришли. Моя детская память что помнит — нас вывезли. МТС эвакуировали, и вот — в Любани… До этого я ничего не помню, а только, как из Любани вернулись. Мы вернулись, и с тех пор я буквально всю помню. То есть это был мне четвертый год. На наш возраст тогда не смотрели. Всем надо было шевелиться и коз пасти. Ну, а после войны выжили тоже благодаря тому, что вкалывали день и ночь.
Мне было 3 года. Я как сейчас помню, как пришли немцы. И с тех пор я буквально все помню, даже помню, как ко мне немцы относились более-менее сносно. Немцы были расселены по домам, И к нам в дом они тоже были поселены. Но какие-то разные были. А в 1943 году нас решили эвакуировать в Германию.
Когда везли в Латвию, мы с собой брали все, что можно. А чего возьмешь-то: одежду, прочее что. Все что возможно, все закопали. Когда мы вернулись в 1944 году, в декабре месяце, так там хоть и замерзло, хоть постельное белье было, то есть были предусмотрительные. Была вера, что все-таки вернемся.
Дошли до станции Щелово, там нас погрузили в вагоны, приехали до Латвии, в Латвии решили оставить нас у хозяев. Ну, у хозяев там, почти полгода, побольше прожили. Хозяин наш оказался связан с партизанами. Нас перевезли к другому хозяину. У латыша в этом отношении нам тоже повезло, потому что у него был огромный дом, и нам были выделены две комнаты. У него болела жена-хозяйка. Практически все держалось на матери и на нас. Мы с братом пасли, а мать ухаживала и стирала, и все прочее. А хозяин нас кормил. Мы, во всяком случае, не голодали. И надо сказать, что он нас уговаривал остаться, а когда мы оттуда уезжали, он нам дал еду, два мешка зерна. Нас это тоже спасло в какой-то мере. И я вам уже говорил, что у людей такая вера была огромная, что все закапывали, думали, что вернутся.
Он очень просил, поскольку у него было семь коров, мать наша доила. А мы с братом пасли. Ну, а в конце 1944, когда начали немцы покидать Латвию, нас решили отправлять в Германию, привезли в Ригу. Грузить стали на пароход и вдруг буквально с трапа нас хозяин хватает, нас с братом и мать, и куда-то нас ведут, и возвращает нас к себе. Он нас купил, иначе бы у него хозяйство бы развалилось. Мы вернулись к нему, работали у него. И когда начали наступать, все пошли в лес, в окопы залегли. Бои были страшные, мать нас накрыла собой, убьют, так всех. Ну, кстати говоря, бой прошел, русские пришли, и мы вернулись к хозяину. Мы стали проситься домой, но не разрешили возвращаться. Через некоторое время разрешили.
Дали товарные вагоны и повезли в Ленинградскую область, мы ехали из Латвии три недели. А дело в том, что когда на станции останавливают, взрослых заставляли работать, грузить, а мы бегали. Прибыли мы в декабре на станцию Щелово, в 10 км от нашей деревни. Ну, как там дошли… Приходим, а деревня вся сожжена. Немцы сожгли деревню. Немцы, как всегда, народ дисциплинированный, они дома сожгли, а деревня на берегу речки Оредеж, и там были внизу почти у каждого бани, и мы пошли в баню. Это был декабрь. Вот мы в бане, нас восемь человек, целую зиму жили. В три, два этажа были бани. Когда война в 1945 году закончилась, начали всякие дома лепить. У нас были такие скотные дворы из камня. Крышу натянули, печку сложили. И что надо сказать, так жили. Я вам скажу, что самое было страшное время — это 1945 год, когда люди ходили побираться.
У нас уже был и огород, курочка была, пахали на огороде день и ночь.
Ну что нас маленько спасло — еда. Когда нас выгоняли, все- таки пытались что-то зарыть в ямы. И кое-что осталось в ямах: и зерно, и картошка. И что еще спасло нас в 1945 году… Из Германии пригнали коров и у кого погибли отцы, а у нас отец погиб, то нам дали корову. За это нужно было молоко сдавать. С 1945 года начали колхозы восстанавливать, а коров — в колхоз. Мать работала на ферме, мы помогали. В 1945 году мы пошли в школу, 7 лет было, напротив, в деревне Усадище школа была. Нас, школьников, было с 7 лет до 18 лет. Мы учились. Бумаги не было, ручек не было, карандашей не было, даже помогали друг другу писать, 4 года в школе отучились. Не говоря, что дома работали день и ночь. Надо было и корову пасти, и овец завели. 4 класса закончили, а потом пятый, шестой, седьмой ходили за 7 км в школу в другую деревню. И в две смены учились: в первую смену полгода, полгода во вторую смену. Там закончили семь классов. Ну и тогда было предложение пойти в 8 класс, но только в Оредеж. Как туда было добираться? И 8 класс был платный. Все стали поступать в ремесленное училище в Ленинград. Хорошо, что в Ленинграде у нас была тетушка. Мы после семилетки решили ехать в Ленинград в ремесленное училище. Я — на токаря, а брат — на слесаря, тоже учился. Он школу закончил, институт и работал на Русском дизеле. Я поступил в ремесленное училище номер 52 , по специальности токарь. И, кстати говоря, в ремесленном мне разрешили ходить в 8 класс в вечернюю школу. 8-й класс закончил. Практика была на заводе. Надо сказать, что учили нас очень обстоятельно: день теория, два дня практика. Токарь по металлу. В 1954 году закончил школу, но, правда, 9 класс не закончил до конца. И направили меня на завод «Вулкан». Я хорошо учился, получил 5 разряд токаря. Общежитие дали, работали. Но в конце 1954 года запели «О своей целине»:
Едем к друзьям в дальние края,
станем новоселами и ты, и я.
И вот я записался на целину. Приезжаю в Новый год, матери говорю: «Вот, на целину хочу ехать!»
«Ты куда? Ты что?» Я был записан, уже все. И вот в конце декабря выехали в Казахстан. Приехали туда из Ленинграда в январе. Мороз 50 градусов. Нас распределили в село Красивое, там был завод строительный. Я строительными делами с детства был занят и стал там работать в строительной бригаде. Целина чем интересна, не было распределений по национальностям, но единственное село Красивое, я там нашел комнату у хозяйки. Когда проводили собрание, сказали: половина села чечены и ингуши, а половина — немцы и украинцы. Мы жили у немки. С чеченами осторожно нужно было быть. Был у нас Дом Культуры, но в этом отношении было мирно. Начали активно заниматься художественной самодеятельностью. Чем-то надо было отвлекаться, молодежь все-таки. Ну вот, я там два года пробыл. Брат ушел в армию, а мама тут осталась в деревне одна. И говорила мне: «Вернись, тут что поделать надо!» И в 1956 году я два года отбыл и вернулся в деревню Оредеж. Начал работать в колхозе.
Работал в колхозе, затем в 1957 году взяли в армию, направили на юг в Анапу, там был строгий отбор. Морские части пограничных войск, это относилось к КГБ. Там нас 9 месяцев учили на моториста, но поскольку я закончил с отличием, меня оставили командиром отделения. Ну, и кто закончил с отличием, могли выбирать, где служить дальше. Я выбрал Ленинградскую область, город Высоцк под Выборгом. На корабль — сначала мотористом, потом был командиром отделения, потом был старшиной моторной команды. Ну, в порядке исключения при условии хорошей службы мне разрешили ходить в 9-10 класс, что, конечно, повезло. Как сейчас помню, я как раз вступал в партию, мне задали вопрос, мол, учиться надо. И командующей написал: при условии отличной службы на корабле и хороших занятиях в школе. Мне повезло, и я 9, 10 класс закончил, служа. Служба была сложная, мы неделю в море, а неделю на базе. Потому что перекрывали Финский залив, а там много было шалопаев, приходилось проверять корабли. Потом присвоили мне старшину, агитировали остаться на срочную, но меня потянуло на родину. Вот в 1960 — м году я демобилизовался, сразу при демобилизации сдал документы в Ленинградский сельскохозяйственный институт на заочное отделение. Поскольку я сам с деревни, на экономическое отделение было сложно попасть. Но меня взяли. И в 1961 году создали Оредежский колхоз, и я там работал в бригаде. Поскольку я был общественником, меня избрали командиром комсомольской бригады. Ну, а затем, в 1962 году, я уже в институте, меня назначили управляющим отделения, и до 1964 года был управляющим. А в 1965 году вдруг меня заставили пойти в секретари партийной организации. Ну вот: партийная организация, освобожденная должность, я два года был секретарем. Институт закончил и перешел главным агрономом.
До 1972 году работал, а в этом году Максимов Иван Иванович был председателем колхоза «Новое Время». В 1972 году я назначаюсь директором совхоза «Оредежский». А в 1975 году начали организовываться объединения. И меня тут вызвали. Надо сказать в этом отношении, что партия кадрами серьезно занималась. Я за это время, и в Пушкине был, и в Москве даже на протяжении 4 -х курсах, и каждую весну нас собирали перед посевной на целую неделю. Ну, вот в 1975 году долго я сопротивлялся. Когда Хабарова забрали в Тосно, Гребнев нас уговаривал. Ну, короче, я отказывался: а зачем мне идти, когда совхоз работает. Ну, а в июне месяце после посевной, директоров совхозов посевной проверяли, как посевная… Собрались все, слышали, как меня уговаривают. «Ну, согласись,- говорили, — пойти сюда».
Ну короче говорю, пришлось. Это было в 1988 году. Но с 1975 — 1988 год это были действительно те самые годы, когда много вкладывалось в сельское хозяйство. Мы построили за 13 лет почти 80 объектов. И не какие-нибудь маленькие, а жилье. Построили Дом культуры в Приозерном, школу построили, детские сады, жилье, три комплекса для коров. Когда создали объединение, у нас было пять тысяч коров, а когда потом расформировали в 1986году, у нас было 10 тыс. 800 коров. И у нас было 1300 гектар под посадку картофеля. Поэтому и школы работали. Мы очень многое сделали. Мы в свое время в институте учились с директором профучилища из Тосно, Кудряшов такой был, и мы договорились, что откроем филиал ПТУ. И вот мы открыли филиал ПТУ, 11 лет оно у нас здесь. Проблем не было, шли учиться многие. Были учебные фермы. Я был генеральным директором, а дочка почти целое лето коров доила. Летом мы подменяли школьниками всех доярок, ну и на тракторе тоже ребята. Проблем не было с кадрами, за 11 лет более 200 человек выучили. Все рядом с домом. Надо сказать, что я даже награжден значком «Отличник народного образования». Ну а в 1988 году, когда в 1986 году объединение Оредежское расформировали, оставили Лужское объединение. Затем в 1988 году меня в Лугу затащили. Ну, и я скажу, что самые страшные, это были три года 1989-1991 год, и пенсии не получали, и есть нечего. Мы тут за счет совхоза прожили.
Что самое страшное? Буквально два года тому назад сидим с братом и говорим: «Слушай, у нас же в деревне было 17 человек таких, довоенных в основном. Осталось нас двое и одна девчонка на Дальнем Востоке. А остальные уже умерли». А остальные, буквально вместе в школу ходили, как ни позвонишь: умер на той неделе. Время такое, все-таки, мужики, кто-то по здоровью… Сам я вот все время с народом работаю и сейчас хожу, и правильно. Сегодня обращают внимание, что главное для здоровья — движение и не нервничать по пустякам.

Мы надеемся, что Вам понравился рассказ. Помогите нам узнать больше и рассказать Вам. Это можно сделать здесь.

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю