< Все воспоминания

Бибикова Нина Михайловна

Заставка для - Бибикова Нина Михайловна

Но нас в Литве никто не ждал. У меня и муж там был, они тоже в канаве сидели двое суток. Потом власти обязали одного хозяина на месяц нас взять, потом другого. Поселили нас в пустом доме около леса. Мы все — бабушка, прабабушка, отец, мать, две тетки и я — жили в одном доме. Нас никто не брал, потому что работников нет. Кто у хозяев работал, того картошкой кормили, а нас никто ничем не кормил. Бабушка по миру пошла побираться. Кто хлеба даст, кто кусок сала. Тетка соседям на хуторе пряла, вязала.

Говорит Бибикова Нина Михайловна

Никто из нас не вечен. И ветеранов с каждым годом становится меньше и меньше. Помогите  нам  СОХРАНИТЬ  истории   жизни  и донести их детям.

Помочь можно здесь.

Мама рассказывала, как нас повезли в Литву, в Поневежский район. В это время на озере Ильмень под Старой Руссой сильные бои были, с одной стороны были наши, а с другой — немцы. У нас ни леса, ни партизан, позади нас озеро, впереди речка. Когда из дома выезжали, — нас вывозили в октябре, — взяли корову даже, но она у нас в Литве осталась. За ночь вывезли. Октябрь был, но озеро уже было вставшее. Зима тогда была суровая.

scan0028
Наши войска поднимутся, отобьют деревню, перережут дорогу Старая Русса – Ленинград. Замерзшие, голодные. А немцы оставляли склады с водкой. Наши выпьют и уснут. А немцы возвращаются и колют, рубят. Немцы видят, что пол деревни уже сожгли, люди погибают. И вот нас вывезли, деревень семь, наверное. Некоторые успели уехать кто куда. Нас привезли на железную дорогу Ленинград – Старая Русса, подогнали составы, погрузили и повезли в Литву. Мы тогда не знали, куда нас везут, зачем везут. А куда денешься, поедешь!
Из вещей многого не взять, так закапывали у себя во дворах. Вот у меня свекровь во дворе закапала швейную машину. Пока приехали назад, уже и соседи вернулись и с балалайкой и с машинкой. Свои же выкапывали и забирали себе. Это в Японии — сейчас показывают — мародерства не было. А тут в одной деревне жили и то все подчистили. Когда приехали, уже ничего не было.

13
Нина Михайловна Бибикова с мужем , сыном Виктором, дочерью, матерью Лидией Андреевной 1976 год

Но нас в Литве никто не ждал. У меня и муж там был, они тоже в канаве сидели двое суток. Потом власти обязали одного хозяина на месяц нас взять, потом другого. Поселили нас в пустом доме около леса. Мы все — бабушка, прабабушка, отец, мать, две тетки и я — жили в одном доме. Нас никто не брал, потому что работников нет. Кто у хозяев работал, того картошкой кормили, а нас никто ничем не кормил. Бабушка по миру пошла побираться. Кто хлеба даст, кто кусок сала. Тетка соседям на хуторе пряла, вязала.
Я не помню ничего, муж помнит. Когда их забрали, ему 8 лет было. Мы недалеко друг от друга были, только что по хуторам разным. Их кормили супом, на второе картошка была, они сами делали. В Литве не голодали. Худо ли бедно, но кормили. Дети маленькие кто гусей пас, кто овец, кто коров.
Мы около леса там жили, к нам сразу пришли партизаны, к отцу. Это в Литве. Пришли и батьке сказали, что забирают его, мать и меня. А он отказался. У нас дед был председателем колхоза, его застрелили немцы. И когда он умирал, отцу сказал, чтобы девчонок, двух сестер, — одна инвалид, другая маленькая, — не бросал. Он и говорит: «Нет, я оставить их не могу». И нас погнали в Германию, через Балтийское море на барже. Я плачу, молока прошу. Мне дали кружку сырой воды, «Пей, доченька».

scan0029
Вначале был сборный лагерь. Это уже декабрь 1943 — январь 1944, примерно. Привезли в этот лагерь. Всех заставили раздеться и в баню, косы обрезали, побрили. Они боялись вшей, клопов. Мне уже около 4 лет было. Потом повезли в Брайншвайк, там лагерь был большой, 20 бараков, Шутерпласт. Взрослые все ходили на работу. Работали на авиационном заводе. Хозяин лагеря Флумер, на него и работали. Тетя, например, гайки разбирала. Нас в лагере кормили, и на заводе тоже. Варили баланду из шпината листьями и все. А на второе давали брюкву с какой-то подливой. Мне уже после тетка рассказывала, что как пойдет в огород поливать капусту, там слизни; так вот подлива, точно слизни отваренные. Нам, маленьким давали по стакану молока соевого. Я ноги подворачивала к подбородку, калачиком, и меня закутывали в одеяло, чтобы не мерзла. А к вечеру, чтобы казаться взрослее и кусочек хлеба получить, на меня одевали пальто до пят, в валенки что-то подкладывали, чтобы повыше казалась, и я шла на носочках. Сколько хлеба давали, не знаю, но какая-то норма была. Я, конечно, все время есть хотела, говорила маме, она от своей доли мне отламывала. Я ей говорила: «Ну, отрежь от папкиной доли, я ему ничего не скажу». Она отрезала.

1
Город Браншвейс, лагерь Шутенплац Нина Михайловна с тетей Мариной Павловной 1945 год

Лагерь был трудовой, крематориев там не было. В бараке я заболела корью, мать не вышла на работу. Ее под ручки и в карцер. Она рассказывала, там за стенкой били парня молодого, чтобы признался в чем-то. Вообще, там воровство очень наказывалось. А мать вызвали, потому что она не вышла на работу. Она: «У меня ребенок умирает!» Там кто-то из охраны ко мне сходил, посмотрел, что я болею корью, и отпустили на 10 дней меня лечить. А там врач был военнопленный украинец, он посоветовал попросить у них лекарства кого-то. Она попросила, принесли. И вот она меня выходила. А когда сюда приехали, здесь проверки. Каждый месяц вся семья ездила в Старую Руссу. Отпечатки пальцев брали и все такое.
Питание в столовых было французы отдельно, итальянцы отдельно, всех этих отдельно, а русским, что осталось. Потому что русским никто не помогал. Итальянцам и французам посылки шли с шоколадом и со всем, а русские выживали, как могли. Нас отдельно держали, и в столовой отдельно, кормили в разных местах. —

t01
Город Браншвейс, лагерь Шутенплац Нина Михайловна с матерью Капиталиной Васильевной и отцом Михаилом Павловичем 1945 год

.. Пока нас освобождали, шли бои. Американцы бомбили, горело все, и земля и небо. Сбрасывали снаряды, сыпался фосфор, и куда он попадал, там все горело. Но в лагерь не попала ни одна бомба. А когда освободили американцы, люди в первый раз увидели негров, думали: «Черти!» Так испугались, что аж сердце выпрыгнет. Но нас кормили, фотографии дали. Потом подогнали машины и спрашивают: «Кто куда хочет?». И кто в Канаду, кто в Новую Зеландию, кто в Австралию уехали. А мы – нет. Из нашей местности все поехали домой. Были фильтрационные лагеря, кого в Сибирь, кого куда, это выясняли . Мы возвратились уже в июле-августе, сразу домой отпустили. Бабушка рассказывала, пришел мужик в пальто и шляпе, батьке дали дополнительный паёк. Ехали мы очень долго. Мать у меня была уже беременна.

scan0031
Когда мы приехали домой, есть было нечего. Бабушка раньше приехала из Литвы, посадила огород, но он был только посажен, и есть было нечего. Собирали шишки клевера, цветочки эти. У тетки муж был мельник, так он нам давал «отсыпышей» каких- то, из них пекли. А потом кто- то заметил, что в этих цветках клевера какие- то белые червячки, не стали есть. Картошку копали прошлогоднюю, вымерзшую. Когда ее откопаешь, шелуху снимешь, она беленькая, один крахмал. Вот собирали эту картошку по полям, траву какую-нибудь добавят и напекут «ландорики». Пекли и ели. Рыбешку ловили всякую, даже костлявую: через мясорубку сечкой, добавят чего-нибудь съедобного — клевер или сныть. Она молодая очень вкусная. Яблоки, крыжовник, как только покажутся, так сразу все сметалось. Все ели.

scan0030
Наверное, до 1948 года голод был. Потом стали лен сеять, убирать. А лен — это же и семечки, и масло льняное, и на нитки, на ткани идет. За это стали давать трудодни, а за трудодни получали и сахарный песок и масло подсолнечное. Тогда стало полегче. Картошку сваришь в мундире, да маслица войлешь, солички! Почти до 50 года так было. У мужа осталось одна свекровь и 4 ребятишек. Так, где ж ей было всех накормить? Все заготавливали днем, ребятишки палочек наберут, травы сухой, две кирпичинки, котелок и варят на улице или в саду варили.
Я запомнила картошку, когда масло стали давать, сахарный песок. А еще мама варила постный сахар. Это когда в сахарный песок молока нальют, он расплавится весь, его разливали по тарелкам, которые мыли холодной водой, смесь застывала. А если свеколки красной добавят, так вообще цветной. А потом его кололи и ели как конфеты. Конфет никто не видел. Вот такая была сладость.

scan0032-2
После войны стали скотину есть. Мы жили неплохо. У меня батька инвалид, он был грамотный, работал бухгалтером объединенных колхозов. И вот мы зажили хорошо. Но молодежь всю на зиму выгоняли из деревни на лесозаготовки. И парней и девок. Там жили, заготавливали лес.

Мы надеемся, что Вам понравился рассказ. Помогите нам узнать больше и рассказать Вам. Это можно сделать здесь.

Нас поддерживают

ЛООО СП «Центр женских инициатив»
Ленинградская область, г. Тосно, ул. Боярова, д. 16а
Телефон/факс: +7-813-61-3-23-05
Email: wic06@narod.ru

Добавить свою историю

Хотите стать частью проекта и поделиться семейными историями и воспоминаниями о войне и военных годах?

Прислать историю